История бисерного рукоделия в России содержит немало сведений, интересных для любителей прикладного искусства и русской старины. В музейных и частных собраниях сохранилось множество красивых работ из бисера конца XVIII – начала XX вв. Благодаря исключительной долговечности, бисер, в отличие от многих других предметов прикладного искусства, не претерпел с течением времени никаких изменений. Техника этих изделий чрезвычайно разнообразна: вышивка, вязание крючком и на спицах, плетение, даже ткачество и мозаика на воске. Бесконечно широк и диапазон сюжетов: от цветов и характерной для своего времени символики до композиций, отражающих события общественной и литературной жизни.

    ИСЕР, наряду с мелким морским и речным жемчугом, издревле использовался в русских вышивках для выделения контура узора или выполнения отдельных его деталей. Однако как самостоятельный вид прикладного искусства бисерная вышивка просуществовала относительно недолго – с конца XVIII в. до 70-80 гг. XIX в. В это время увлечение бисерным шитьем охватило практически всю Европу. В Россию почти весь бисер для вышивания (за исключением небольшого количества, выделывавшегося на фабрике М.В.Ломоносова в Усть-Рудице) и значительная часть рисунков привозились из-за границы. Тем не менее русские бисерные вышивки отличались неповторимым своеобразием, обусловленным и традициями народного искусства, и особенностями общественного устройства России того времени, и специфически русскими вкусами. Очевидно, то же самое может быть сказано относительно всех русских вышивок вообще, но бисерные работы выделяются тем, что их краски не поблекли от времени и они донесли до нас замысел мастериц практически без всяких искажений. Это свойство изделий из цветного стекла отмечено М. В.Ломоносовым:
                Искусство, коим был прославлен Апеллес
                И коим нынче Рим главу свою вознес,
                Коль пользы от стекла приобрело велики,
                Доказывают то финифти, мозаики,
                Которы ввек хранят геройских бодрость лиц,
                Приятность нежную и красоту девиц;
                Чрез множество веков себе подобны зрятся
                И в ветхой древности грызенья не боятся.
    Поэтому в дальнейшем, уделяя основное внимание не боящимся «древности грызенья» бисерным вышивкам, мы будем по мере необходимости привлекать материалы и по другим видам женского рукоделия.
    До нашего времени дошло на удивление много образцов исчезнувшего искусства бисерной вышивки, поражающего своим техническим совершенством, красотой немеркнущих красок, фантастическим разнообразием форм и сюжетов. До какой-то степени бисерные вышивки стали даже неким символом ушедшей эпохи:  «Наивная сентиментальность и комичное жеманство эпохи бисера и альбомов...», – пишет о них А.Н.Бенуа.

статья А.Ф.Червякова в сборнике  «Русское прикладное искусство», ряд статей в журналах, а также книга Е.Ю.Моисеенко и В.А.Фалеевой  «Бисер и стеклярус в России».

     ТО ЖЕ ЯВЛЯЛОСЬ предметом вожделения коллекционеров, что возбуждало интерес искусствоведов и привлекало внимание музеев? Кто, как и когда создавал бисерные вышивки? Начнем с вопроса о том, кто же занимался вышиванием бисером. В отличие от европейских стран, в России, по-видимому, практически отсутствовали мастерские по вышиванию бисером, работавшие на продажу. В то время как, например, в Германии в XIX веке целые области занимались бисерным промыслом, в России вышивали для себя или для помещика и его семьи. Известно (из доклада

уровень русских бисерных вышивок, который отмечал в свое время такой знаток прикладного искусства, как Pazaurek. Действительно, богатым помещицам не приходилось решать вопроса об экономической целесообразности выполнения той или иной работы. Крепостными на вышивку затрачивалось столько труда и времени, сколько было необходимо для достижения желаемого результата. Ярким примером такого отношения к крепостным мастерицам является описание приданого, изготовленного ими для наследницы богатого имения, приведенное в одном из рассказов С.Н.Терпигорева:
    «Бабушка послала за главной надсмотрщицей за кружевницами, Маланьюшкой, и когда та пришла, бабушка не поленилась сама встать и вместе с нею пойти отпереть шкафы и комоды, где висело и лежало это приданое белье. Скоро на террасу стали выносить горничные бесчисленное количество вышитых батистовых сорочек для Поленьки, юбок, воротничков, рукавчиков, чепчиков и проч.

любопытные сведения:  «Теперь,- говорила она (бабушка Сабанеевой. – Авт.), – берлинская и английская шерсть такая обыкновенная вещь,- ею хоть пруд пруди, в мое же время она была редкостью, ее употребляли только большие барыни. В высших сферах общества было доступно вышивать ковры; у нас же в деревне и понятия о том не имели. Я смолоду была охотница до работ, но шерсти купить и подумать не смела: батюшка так бы прогневался, если б я осмелилась заикнуться о покупке такого ценного товара. У нас ведь все было домашнее... Так вот насчет шерсти я стала рассказывать. Гостила я одно время у Кашкиных в Прысках... и видела у их гувернантки прелестную подушку, вышитую берлинскою шерстью, узор-то я перерисовала, и канвы мне подарили; за малым дело оставалось – нет у меня шерсти. Как тут быть? Тогда добрые Кондыревы вошли в мое спасенье: у них были шленские овцы, так они велели начесать шерсти из душек (это та шерсть, что на груди и под шеей у овец так называется); эту шерсть вымыли и привезли мне. У нас Пелагея хорошо и ровно пряла, – и вышла мягкая, довольно хорошая шерсть, но белая вся, а узор без теней вышивать нельзя. Что же бы вы думали? – я сама покрасила шерсть, и вышло очень недурно, так что я вышила ковер».
    В том, что «вышло очень недурно», сомневаться не приходится, т.к. известны многочисленные работы знатных вышивальщиц, отличавшиеся весьма высоким качеством. Пожалуй, самым известным примером таких работ является описанный в книге Дудоревой ящик для сигар, принадлежавший лейб-медику Николая I Н.Ф.Арендту и украшенный вышитыми бисером пейзажами. На ящике была укреплена бронзовая табличка с надписью: «Его превосходительству Николаю Федоровичу Арендту трудовъ княжны Ромодановской-Лодыженской в знак истинной признательности 1839 года майя 9-го числа».

    В одной частной коллекции в настоящее время хранится уникальный стол карельской березы с прекрасной бисерной вышивкой на круглой столешнице около 1 м в диаметре. Вышивка представляет собой античную cценy, окруженную великолепной цветочной гирляндой. На вышивке имеется дата 1831 г. и инициалы К.С.З. При реставрации внутри стола было найдено письмо, написанное вышивальщицей:  «Вышила сей стол для брата, друга и благодетеля моего Павла Александровича Межакова. Начала 1824 года декабря 18 дня в С.Никольском, кончила 1831 года февраля 20 дня в Петербурге. Княгиня Софья Засекина, урожденная Межакова, и прошу оный стол хранить и отдавать всегда старшему сыну как памятник братской дружбы и трудолюбия». Таким образом выяснилось, что первоначально стол принадлежал Павлу Александровичу Межакову (1788-1865) – богатому вологодскому помещику, любителю живописи и небезызвестному в свое время поэту. Далее стол, по-видимому, действительно передавался старшему в роде Межаковых до 1937 года, когда во время сталинских репрессий погиб последний его владелец, В 1907 г. стол побывал даже на выставке прикладного искусства в Париже, где получил большую серебряную медаль. Судя по вышивке на столешнице, княгиня С.А.Засекина была выдающейся вышивальщицей своего времени. Об этом свидетельствует и каталог Вологодской губернской выставки 1837 года, на которой были представлены многочисленные ее работы, достаточно высоко оцененные. Например, выполненный ею ковер стоил 500 рублей.
    Княжна Ромодановская-Лодыженская и княгиня Засекина не были исключением в своей среде. В Эрмитаже хранится трубка М.И.Кутузова с разборным бисерным чубуком, каждая часть которого выполнена одной из его дочерей, включивших свои имена в декор вышивки. В собрании Павловского дворца-музея представлен сделанный в 1804 г. по проекту Воронихина столик с вышивкой крестом по канве работы императрицы Марии Федоровны, изобразившей вид домика Петра I в Саардаме. Судя по воспоминаниям Смирновой-Россет, вдовствующая императрица вообще была большой рукодельницей: то она вяжет кошелек, сидя в городской карете; то она вышивает по канве; то вяжет шнурок на рогатке; то вышивает синелью по шелку. С удовольствием занималась рукоделием и сама А.О.Смирнова-Россет: «Я шила все приданое (перед рождением дочери.- Авт.) своей рукой и была большая мастерица на рукоделье, потому что в Екатерининском институте, где я была воспитана под благодетельным примером поистине святой жизни импер<атрицы> Марии Федоровны, нас всему учили, а главное учили никогда не быть праздными. «Лень, – говорила нам сама императрица, – мать всех пороков». В музее мебели, существовавшем в Москве после революции, был вышитый экран в раме красного дерева с бронзой, датированный 1800 годом, с подписью "Comtesse Tolstoy" ("графиня Толстая" – Авт.). Насколько распространенными были занятая вышивкой в русском обществе прошлого, можно видеть из того же каталога Вологодской губернской выставки, на которой, кроме работ княгини Засекиной, были представлены собственноручные изделия помещиц Ефимьевой и Зубовой, воспитанницы Смольного монастыря девицы Булычевой, штаб-лекарши Лисенковой, купецкой жены Коноплевой, т.е. представительниц практически всех слоев общества того времени.