Подполковник авиации. Член Союза художников России и Союза дизайнеров Москвы. Кандидат технических наук... Не правда ли, весьма необычное сочетание регалий для одного сорокалетнего человека? Тогда знакомьтесь: Виктор Локтев. Его удивительные ковры и гобелены вы могли видеть в ЦДХ, в "Галерее на Песчаной", в павильоне "Культура" на ВВЦ и на многих других московских выставках.

...Как-то, гуляя по Арбату, мы с дочкой притормозили возле сидящего на раскладной табуретке старичка, вокруг которого гомонила стайка зевак. Тык-тык-тык – тюкал дедок толстой иглой с зелёной нитью в натянутую на пяльцы ткань. Минут через пять он перевернул вышивку. Вжик-вжик – замелькали ножницы, и вышитая петельками божья коровка поползла по подстриженной травке-муравке. - Мама, купи иголочку, я тоже буду так вышивать, – тут же заканючила дочь. Купили. Дома, обложившись цветными клубками, принялись за дело, но нашего упрямства хватило ровно на тройку вечеров: нитки путались и рвались, петли получались разной высоты, а между ними нахально зияли дыры. С тех пор чудо-игла так и валяется в коробке для рукоделий...

     ОКАЗАЛОСЬ, что работа арбатского кудесника потрясла когда-то и Локтева. Правда, бравый летчик не стал покупать иглу, а смастерил ее сам. Тогда же, в 1988 году, ко дню рождения жены вышил первый свой гобелен – «пятирублевую купюру» размером метр на шестьдесят сантиметров. Оригинальный ковер произвел такое впечатление на гостей, что проблема подарков друзьям и сослуживцам была решена раз и навсегда. Менялись лишь сюжеты: вот причудливое покрывало на диван, подсолнухи, словно сошедшие с картин Гогена, роскошные разноцветные букеты, забавные или задумчивые лягушки, любимая собака командира, будто нарисованная акварелью, супружеская пара львов, гуляющая по знойной саванне...
    С каждой новой работой росло мастерство. Чтобы ускорить процесс изготовления гобеленов и избавиться от трудоемкой и муторной процедуры тыкания иглой вручную, Виктор приспособил к делу моторчик, управляемый ножной педалью, как у швейной машины. Послушная руке художника, большая игла то проворно бежит по ткани, то медленно шагает по причудливой кривой, оставляя на изнанке цветные петли заданной длины. Ошибся – р-раз! – потянул за кончик нити, и холст снова чист.
    Обычный художник пишет картины красками. Локтев – нитками, вот и вся разница. Палитрой Виктору служит стена, на которой прикреплены прозрачные пластиковые бутылки с отрезанными горлышками. Из каждой емкости свешивается шерстяная нить. В магазине при фабрике давно привыкли к придирчивому «оптовику», выискивающему на прилавке клубки самых разных оттенков. Живопись шерстью рождается по-разному: иногда по заранее проработанному эскизу, порою – в порыве нахлынувшего вдохновения. Одна из самых любимых вышивок – яркая бабочка, порхающая на фоне изображения мотыльков, выбитого на сером граните. Тут целая философия:
 
    - Человек считает себя индивидуальностью, ему кажется, он достиг высот. Но вдруг оказывается: то, чем мы гордимся, было придумано до нас. И даже увековечено в камне. В общем – лети выше, смотри не поверхностно и ищи свои истоки, чтобы понимать свое место в жизни.
 
    На специально сконструированном столе в рабочем кабинете мастера – незаконченный гобелен: Локтев готовится к новой большой выставке, которая пройдет под патронажем правительства Москвы в Сокольниках. А в соседней комнате – модель кабины самолета.
 
    - Никаких противоречий! В принципе, и на службе, и вечерами занимаюсь одним делом, – смеется Виктор Борисович. – Судите сами: я – представитель Минобороны в конструкторском бюро им. Ильюшина, которое проектирует самолеты. Изготовление самолета от чертежа до летающего образца - процесс творческий. Мои обязанности – нечто вроде ОТК: слежу, чтобы в машине все было не только функционально и правильно, но и красиво. Ведь и Ильюшин, и Туполев были убеждены, что «хорошо летают только красивые самолеты». И если в России мы говорим «конструкторское бюро», то на английском это звучит как «дизайн-бюро». Потому что слово "design" буквально означает «план, проект, чертеж». Так что дизайнер – это и конструктор, и проектировщик, и рисовальщик.
 
    А рисовальщик Локтев отменный. Начал с разрисовывания школьных тетрадок, подумывал даже после окончания школы стать профессиональным художником. Но решил не ломать семейную традицию и пошел учиться на военного. На радость сокурсникам, все свои конспекты в инженерно-авиационном училище украсил смешными рисунками. Позже выпускал полковые стенгазеты, рисовал учебные плакаты и оформлял красные уголки, не забывая развлекать приятелей комиксами по мотивам анекдотов и крылатых фраз. Изобразил в картинках чуть ли не весь репертуар «Машины времени», иллюстрировал книжки для детей. А еще Виктор Борисович увлекается рисованием замысловатых шарад, компьютерной графикой и компьютерной же анимацией. Но и ковроткачество не оставляет, только...
 
    - Представьте, что было бы с авиацией, если б не конкуренция! Вот и мне неинтересно одному выставляться со своими гобеленами. Не видишь, в чем можно совершенствоваться. Как говорится: учитель, воспитай учеников, чтоб было у кого потом учиться. Мечтаю организовать свою школу, но не знаю, к кому обратиться с таким предложением. Ведь у каждой второй москвички валяется дома игла - значит, хотели вышивать, да не получилось...
    Помните, как в фильме «Начальник Чукотки» продавали граммофонную трубу без самого проигрывателя? Все слушали музыку и покупали. Так и с иглами – чтобы они «заиграли», нужно знать основные правила. Во-первых: игла должна быть толстой. На ней внутри - риски, но если на них заусенчик, нитку сквозь ткань не протолкнешь и петли не получится. Ткань нужна не очень плотная, чтобы довольно свободно держала петельку, а иголка не делала дыр. Нитку нужно подбирать по размеру иглы, чтоб шла без напряга. Между петлями зазор должен получаться минимальным. Это техническая сторона.
    А во-вторых, нужно запастись огромным терпением. Когда я был маленьким, мы спорили, сколько раз можно «выжать» одной рукой обычную шоколадку? Даже сто раз вверх не поднимешь – рука отсыхает. Так и иглой долго не поработаешь. Если трудиться с четкостью машины, делая укол каждую секунду, то квадратный сантиметр можно забить за полминуты. Но в квадратном метре таких уколов триста тысяч. Такой бешеный ритм не выдержит ни один вышивальщик. А ведь придется еще нитку менять, над рисунком думать. Так что самую простую подушечку вышивать будете не меньше месяца. Но подушка – это только начало! Самое интересное – создать вещь, которую невозможно скопировать...
 
    - Виктор Борисович, дома-то вас видят?
 
    - Вообще я часто бываю в командировках – наши самолеты летают по всей стране. Но любимая супруга Светлана раньше трудилась вместе со мной на авиационном предприятии, так что у нас – полное взаимопонимание. Особенно когда наконец перебрался работать в мастерскую и перестал в квартире мусорить. Конечно, я ее достал: как ни старайся, но, если работаешь над ковром, всюду обрезки ниток, шум от станка. Теперь домой приношу уже готовую работу – любуйся, жена художника! А дочери (старшей уже 15, младшая – второклассница) сами натуры творческие, любят эскизы моделей одежды рисовать. Вышивкой, правда, не занимаются, но, думаю, гены обязательно свое слово скажут...

Людмила ДИКУЛЬ.
«Московский комсомолец» ( 25 ноября 2002 года)