В КОНЦЕ
позапрошлого - начале прошлого века появилось в городской русской культуре
новое увлечение - вышивка незатейливых надписей, прибауток и даже признаний
в любви. Ничего художественного в ней не было - зато столько простодушия и
радостного ощущения жизни, что, казалось, она родилась из глубин народного искусства.
Но на самом деле это не совсем так. Зыбкая связь с крестьянской вышивкой
|
|
Полотенце.
Вышивка крестом. Начало XX века.
|
возникала оттого, что вышивальщицы выбирали из множества бытовых предметов холщовые полотенца
и украшали надписями края этого древнейшего атрибута
жизни восточных славян.
А ВЫБОР
этот был обусловлен родственными или экономическими связями с деревней тех
слоев горожан, что стали главными затейщиками этой не типичной для русской
вышивки моды. Было еще и любование буквой, фразой, своеобразный способ
приобщения не слишком грамотных рукодельниц к более образованным слоям общества.
Не случайно в водевиле Чехова «Свадьба» один из персонажей упрекает другого:
«Хотят свою ученость показать».
АПАДНЫЕ СКВОЗНЯКИ
МОДА на
вышитые надписи «со значением» на повседневных вещах залетела в Россию совсем
из другого жизненного уклада; можно сказать, сама напросилась, потому что с
XVIII века после петровских реформ хлынули к нам голландцы, шведы, англичане,
немцы, французы. Все на просторах российских нашли себе применение. Многие за
последующие сто лет и вовсе обрусели и на родном языке говорили хуже, чем
по-русски. Вживались они в русскую жизнь непросто, было им чему удивляться.
Немецкий предприниматель Рудольф Шпис диву давался русским обычаям (кстати,
немцев в России было больше всех иных приезжих, к 1870-м годам - 1 миллион
800 тысяч): «На одном из первых своих балов я очутился в доме известного
текстильного фабриканта Саввы Морозова, который выстроил себе громадный
особняк в псевдоготическом стиле... Я с доброй немецкой пунктуальностью
явился незадолго до назначенного времени в 9 часов вечера и оказался совершенно
один, и даже сами хозяева еще не выходили к гостям... Я пока совершенно не
представлял, что на бал в Москве приезжают по меньшей мере спустя два часа
после объявленного времени». Но все эти несовпадения в обычаях и привычках
тонули в русском хлебосольстве. Тот же Шпис писал: «Само собой разумеющимся
было необыкновенное радушие, какого обычно не встретишь в Германии. Гостю
были рады в любое время, можно было привести с собой друзей, и этот обычай
в равной мере относился и к богатым, и к бедным».
ВСЯ ЭТА смесь нравов способствовала
тому, что устоявшиеся в культуре немецкой, шведской,
голландской способы украшения жилища настенными
ковриками, столовыми салфетками и диванными подушками с вышитыми
пожеланиями и назидательными изречениями осели
в России в среде мелких торговцев, |
|
Коврики
с вышитыми библейскими текстами. Швеция, конец XIX - начало XX века.
|
бедных чиновников, ремесленников и рабочих. Но, как часто
случается при пересечении культурных традиций, что-то исчезло,
что-то до неузнаваемости переиначилось, а что-то перешло в неизменном виде.
Никакого языка, кроме русского, вышивальщицы не знали, поэтому надписи
придумывали сами (это были те пословицы, что оставались на слуху,
употреблялись в разговорной речи) или копировали с печатных листов для вышивки.
Фотооткрытка,
начало XX века.
|
|
К ЭТОМУ
времени (конец XIX века) подоспела еще одна очень популярная вещица -
фотооткрытка. Стоили такие изделия по 1 копейке, были всем по карману, а
надписи «под золото» или в виде цветочных гирлянд имели
большой успех среди тех слоев населения, что и позволить себе большее
не могли, да и вкус их дальше
таких поделок не шел. Даже в недавние
1950-е годы еще было принято присылать с курорта свой портрет на фоне гор или
пальмы с надписью «Старая любовь не ржавеет». (Между прочим, немецкая поговорка.)
Конечно, в российском быту было бы немыслимо поставить на стол сухарницу,
накрытую салфеткой с вышитой пословицей «Он не только
|
хлеб есть умеет» (человек, значит, толковый).
Не потому что на Руси умных не ценят,
а потому что любят и бестолковых, и убогих; любить - ведь это значит
пожалеть, а вышивали для тех, к кому сердце лежало. К тому же немки,
швейцарки и прочие иностранные рукодельницы
вышивали белой гладью и иными сложными швами, все это требовало большого
мастерства. Да и салфетки ковриками иначе мыслились в русском небогатом
городском доме. Любили коврики «тематические»,
а салфетки кружевные.
ТУТ-ТО и
шевельнулось какое-то древнее, языческое поверье, и стали вышивать всяческие
надписи на краях полотенец. И красиво, и быстро, и усердия мало требует,
потому что швы использовались простейшие - крестом и тамбуром. И тот и
другой вид шитья были заимствованными. Крестом шили в западных странах,
со второй половины XIX века по канве, а тамбур попал к нам с Востока.
«Рисование» тамбурным швом или крестом было делом сугубо домашним и
имело подарочное предназначение. Так перевоплотилась до неузнаваемости
идея протестантской культуры - постоянно напоминать человеку о его трудовых
или моральных обязанностях.
У русских на этот счет свое мнение есть:
«поговорка - цветочек, а пословица - ягодка».
Вышивка шелковым
и серебряным тамбуром. Государственный Эрмитаж, середина XIX века.
|
|
|
| | 
Полотенце,
конец XIX века, вышивка крестом.
|
|
ИТОЧКА ЗА ИГОЛОЧКУ
ДЛЯ
ВЫШИВАНИЯ букв очень удобен был шов крестом. Руководства по
рукоделию советовали: «Наиболее подходящими
для этой работы являются фигуры
геометрические, в исполнении которых ступенеобразные
контуры не так режут глаза. Вышивание крестом - самое простое из всех
способов вышивки и преподается детям младшего возраста при элементарном
обучении рукоделию». Но ведь никакого размаха и большого мастерства и
не требовалось вышивальщицам, чтобы передать свое душевное тепло и
показаться в новом свете - грамотейкой. Но самый большой выбор давал
тамбурный шов, оттого что можно было словно цветными карандашами
изобразить городскую сценку или снабдить подписями любой узор.
В народной среде тамбур знали давно, ведь связи с Востоком были очень
тесными. Называли этот шов в просторечии «шов в цепки» (цепочкой).
В XIX веке, когда появились круглые пяльцы, |
натянутое полотно стало походить на барабан
(по-французски «тамбур») - вот откуда и пошло название этого
вида рукоделия.
Рисунок наносили на ткань заранее или приметывали с изнанки
ярко очерченный орнамент и по этим контурам вышивали или плели крючком,
что еще быстрее и проще. Такие вышивки не только украшали, но и «звучали»,
т. е. их можно было прочесть. Другие виды тамбура - белой или металлической
нитью - для наших вышивальщиц были ни к чему, слишком затейливо, да и нитки дороже.
ЛЫШНО, КАК ТРАВА РАСТЁТ
|
К КОНЦУ позапрошлого столетия
возникло в культуре Европы ощущение усталости, но живительные соки
народного искусства, первозданная, не тронутая цивилизацией природа должны
были всколыхнуть уходящий век. Великий Поль Гоген покинул Европу и поселился
в хижине на Таити, подвижники из среды интеллигенции и художников возглавили
движение за возрождение исчезающих промыслов в России, Германии, Англии.
Были построены специальные школы, устраивались выставки народного искусства
и примитивистов.
А
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ на городской окраине сидели у окошек рукодельницы и, повторяя
по складам, вышивали - кто пожелание, кто прибаутку, кто любимому признание.
Делали они это, как умели, никому, кроме своих близких, не известные.
Так бы и шла эта жизнь, медленно изменяясь, если бы не началась Первая
мировая война, а за ней революция. С исчезновением одних людей, их
жизненного уклада оказались ненужными вещи, которые их окружали. И если
спустя десятилетия хватились и стали (плохо ли - хорошо ли) хвалить
крестьянские |
|
Полотенце. Вышивка тамбурным швом.
|
| | 
Столовые
салфетки под чайные чашки, вышивка крестом.
|
|
промыслы и возрождать, что уцелело, то ни домов тех, в которых
наши рукодельницы жили, ни тех, ради кого они свои пожелания вышивали,
уже не стало. Некого любить и дарить некому. В том скромном деле -
полотенца надписями расшивать - было очарование тенистых
палисадников, полудеревенский, полугородской уют, тишина, когда радует все:
дымок самоварный, кошка на солнышке, чей-то лучистый взгляд. Словно в ледоход
откололась льдинка и растаяла.
НО,
рассуждая об истории культуры, неловко как-то отделываться только перечислением
художественных стилей или именами знаменитостей, забывая про те уголки повседневной жизни
людей, где по-своему воспринимались традиции других народов, сохраняя черты национального
мировосприятия, соприкасаясь с достижениями фотографии, массовой открытки и
городского фольклора. Возможно, было это явлением преходящим, но, как
ни странно, следы той жизни остались во многих семьях. Ведь вещи живут
по своим часам - они переживают не только своих создателей, но и
поколения их потомков. В этой новой ипостаси они уже не кажутся
такими обычными, их окружают легенды о чьих-то прабабушках.
И оборачивается все это семейной реликвией, антиквариатом,
т. е. старинной вещью, приносящей в сегодняшнее время дух ушедшей эпохи.
Марина КОЛЕВА
(журнал «Домашний очаг», июль 2002 года)
|
|
